— Я никого не насильничал, я ничего такого не делал, вы ошиблись, — со страхом в голосе закричал он, когда Оркус, взяв его за шею, примеривался секирой к паху.

— Оркус, дружище, попозже его кастрируем, пусть он сначала нам всё расскажет, — сказал я безразличным тоном.

— Как скажите, господин, потом так потом, — сказал мне Оркус, и, повернувшись к целителю, рявкнул, — а ну, мразь, всё выкладывай! Чем ты здесь занимался? Кому что совал и зачем?

— Я, я, я всё расскажу, — растерял весь шарм целитель, — да вы сначала бы сказали, от кого пришли, и с чего начинать рассказ? Что меня опять переводят?

— Не, господин, он, похоже, тупой, надо всё-таки сначала яйца рубить, они ему думать мешают, — сочувственно помотал головой Оркус.

— Да кто вы? И что вам говорить? — истерично закричал целитель.

— Начни с начала, а там посмотрим. Давай: «В начале было Слово...» — махнул ему рукой, чтобы он продолжал за мной.

На несколько секунд замерли оба, потом Оркус встряхнул целителя и закричал ему в лицо:

— Ну говори, сука! Что молчишь? Что дальше было?

Глава 43

Когда целитель понял, что мы не из числа его тюремщиков, он обрадовался и начал рассказывать свою историю:

— Меня зовут Сиргус Лавели, я маг жизни, специализация — магистр целительства. Пятьдесят два года назад я развлекался с одной умелой дамой, а на утро проснулся в каком-то особняке, уже в антимагическом ошейнике. Ко мне пришёл мужчина в маске и предложил два варианта: первый — я буду жить в роскоши, есть деликатесы, пить вино, любить красивых женщин, но при этом я не должен покидать выделенного мне помещения и выполнять несложную работу. Второй — они найдут целителя посговорчивее, а меня немного пытают и убивают самым жестоким образом. Я пытки не очень люблю, поэтому выбрал первый вариант. Сначала мне нужно было чьё-то мужское семя ввести бессознательной девушке, а потом своими способностями обеспечить зачатие. У них был дорогой и редкий артефакт, небольшая стазис-камера, в ней годами можно хранить живые организмы и ткани, то есть помещённое внутрь мужское семя можно было использовать спустя годы. Я выполнил всё, что мне приказали, а потом периодически выполнял подобную процедуру. Я действительно, как они и обещали, жил шикарно: вкусная еда, выпивка, наркотики, мне приводили прекрасных женщин. Единственно, предупреждали, чтобы я им ничего лишнего не рассказывал, если хочу, чтобы они жили. Я, как мне казалось, притупил бдительность своих тюремщиков, и через пять лет моего заточения мне удалось бежать первый раз. Я раздобыл ключ от моего ошейника, замки на них однотипные: знали бы вы, чего мне стоило уговорить одну из дам разыскать такой ключ и под страхом смерти пронести его мимо моих конвоиров в очень интересном месте. После того, как я снял ошейник, мне стоило только коснуться своих надсмотрщиков, и у них останавливалось сердце или лопался сосуд в голове… Всё же я магистр целительства.

После таких известий мы с Оркусом немного отошли от него.

— Выбравшись из особняка, я стороной обошёл ближайший город и, прячась вдоль дороги, дошёл до следующего, им оказался город графства Шаф, — посмотрев на наши непонимающие лица, он вздохнул и пояснил: — Графство Шаф находится в герцогстве Брук, самом южном герцогстве нашей империи. А держали меня в особняке, находящемся в лесу на территории баронства Кари, того же графства. Поймали меня на входе в графство Шаф, причём задержала стража и передала моим похитителям. После этого случая, где-то через два года, меня перевезли в похожее на это место, тоже какое-то подземелье; поначалу было строго, но через пять лет за старательную работу и постоянные жалобы мне улучшили условия, и я снова зажил, ни в чём себе не отказывая. Потом снова были попытки побега, но ни одна так и не увенчалась успехом. Сюда меня перевезли лет двадцать назад: не знаю, что у них случилось, но собирались они быстро, и перевезли только меня, — как-то глухо закончил он. Сюда же набрали новых девушек, и всё продолжилось. А за мою последнюю попытку побега меня выпускают с этой камеры только для дела, да и ошейник снимают только под прицелом нескольких арбалетов.

— Почему девушек никто не ищет: они же все аристократки, неужели пропажа такого количества магинь никого не насторожила: службы империи, аристократов? — не понимал я.

— Все девушки из тех, кого не будут сильно искать, они мне рассказывали, как сюда попали. Одна встречалась с красивым юношей, а после того, как её похитили, с помощью того же юноши шантажом заставили написать письмо, что она с ним сбежала и домой не вернётся. Другая сбежала в академию учиться, третья собралась в лес для прохождения инициации сильной тварью, многие из них написали такие же или похожие письма домой под пытками и шантажом. Да и не из влиятельных они родов: не хватит денег их семьям, чтобы обыскать всю империю. Прочитают прощальное письмо и успокоятся.

— А их дети? Станут сильными магами? — спросил я, затаив дыхание.