— Да, — угрюмо сказал Сиргус, — я присутствовал при инициации каждого из них, все, кто выжил, очень перспективные маги, с сильным сродством с той или иной стихией.

Немного обдумав слова Сиргуса, я повернулся к Оркусу и убитым голосом произнёс:

— Ну всё, друг мой Оркус, теперь нам точно жопа, рад был с тобой познакомиться.

— А что такое? Что случилось? — забеспокоился Оркус.

— Случилось то, что мы влезли в очень прибыльное, но незаконное предприятие по разведению сильных магов, в которое большие дяди вложили много средств и сил. И теперь, даже если мы сейчас просто покинем город и всё оставим как есть, то от нас всё равно не отстанут: мы стали свидетелями, а они, как говорится, долго не живут. Нас теперь и из-под земли достанут, в нашем случае в прямом смысле слова. Барон Барабер тут был даже не управляющим, он тут был за охранника. А вот насколько высоко сидят реальные хозяева этой магафермы, не возьмусь судить, но думаю, что граф Дрох тут точно не главный. Тут или герцог Эстрелиан, хотя какой тут Эстрелиан — он же мальчишка, по словам Рика, а этой схеме минимум пятьдесят два года. Да ещё первая ферма была в герцогстве Брук, так что я даже не могу представить, кто нас придёт убивать. Эх, вот нахер мы связались с этим Барабером!.. Три жены-магички... Так вот что он делал, — осенило меня, — насколько они ему жёны, не знаю, да и дети, наверное, не от него, зато теперь понятно, зачем он их убил, а потом пытался спуститься сюда: от живых улик он избавлялся. Вот же сука, и детей бы не пожалел.

— Надо всё рассказать императору! — воскликнул Оркус, после чего на него уставились два снисходительных взгляда.

— Оркус, ну вот ты уже вроде большенький, а иной раз как ляпнешь такую чушь. Что я тебе только что говорил про хозяев этого заведения, да мы не то что до столицы, мы из этого трижды проклятого баронства не выедем, — это во-первых, а во-вторых, я тебе что, дверь к императору с ноги открываю? А пока мы будем пытаться к нему на приём попасть, тут нас за жопу и схватят: мы же не знаем, кто во всём этом замешан. А в-третьих, кто знает, может тут и доля императора есть.

— Не может быть, — отрицательно помотал головой Оркус, — зачем это императору?

— Оркус, ты, наверное, не до конца понял, чему стал свидетелем. Знаешь, чьей спермой вот этот дохтор оплодотворял этих девушек?

— Я маг-целитель, — обиженно пробубнил Сиргус.

— Ты труп, ну или снова аппарат ЭКО, если тебе повезёт и тебя на этот раз не убьют, — жёстко отчеканил я, глядя на целителя.

— Так вот, Оркус, так сильно заморачиваться ради того, чтобы девушки вынашивали детей от каких-нибудь посредственностей, никто не будет. Значит, они доставали самые-самые качественные образцы: как они это делали, я не знаю...

— Я догадываюсь, — перебил меня Сиргус, — обычно аристократы, развлекаясь на стороне, надевают специальный артефакт: он сильно не вредит организму, но вот мужское семя при выходе из организма становится бесполезным, и зачатия не будет. Но я также слышал и про другой артефакт, редкий и дорогой, он в небольшом радиусе блокирует работу других артефактов. Мне кажется, маги из древних родов заходили в заведение поразвлечься, а там их уже поджидали, и девушка после соития собирала жидкость с себя в стазис-камеру.

— Док, давай без подробностей, — попросил я. — Ну смысл понятен. И так, Оркус, вверху над нами куча детишек герцогов, графов, баронов, в общем, не последних людей в империи. Как думаешь, насколько сильно хозяева данного заведения захотят, чтобы эти папаши никогда не узнали о своих детях подземелья?

— Нам жопа! — обречённо сказал Оркус.

Глава 44

Мы молчали, размышляя каждый о своём… Думы были тяжёлые, всем хотелось выйти живыми из этой ситуации.

Молчание нарушил я:

— Сиргус, а сколько тебе лет? Ну, если не секрет.

— Не секрет, мне 195 лет.

— По меркам мага ты ещё очень молод, точнее сказать, у тебя ещё вся жизнь впереди. Так ты же ещё и маг-целитель, и всяко можешь менять свою внешность, я прав?

— Да, не быстро, но могу.

— Ну почему тогда такой образ?

— А, ты про это, — усмехнулся Сиргус. — Да, я могу сделать себе внешность сорокалетнего юнца, но я её перерос: в каждом возрасте есть своя прелесть, сейчас моя внешность отражает мою суть.

— А-а-а, — глубокомысленно произнес я, кивая головой. — Так вот, Сиргус, неволить я тебя не буду: выполнишь одну мою небольшую просьбу, поможешь одной девушке в качестве благодарности за избавление из рабства, и сможешь гулять на все четыре. Вот только сам понимаешь...

— Понимаю, я с вами, если возьмёте, не хочется мне обратно становиться, как ты там сказал, аппаратом ЭКО? Только ты тоже должен понимать, если вдруг вас захотят оставить на потом, то вот за мной точно придут в скором времени.

— По рукам, — и я протянул ему свою детскую ладошку. — Как говорится, вместе и батьку легче бить. Осталось переговорить с матерями-героинями.

— Может, я вас здесь подожду? — вдруг занервничал Сиргус.