— Ну, не знаю, давай обсудим это с твоей бабушкой. Кстати, она дала твоей сестре имя Ника, когда я предлагала назвать её Шмара... Это тоже достаточно распространённое имя для девочек, а ещё, по моему мнению, оно очень красивое, — ласково улыбнулась мать.

— Не, не!.. Имя Ника мне кажется лучше звучит и больше подходит моей сестре.

Нет, на местном языке эти имена, конечно же, звучали вполне пристойно, но вот на русском… И мне бы всё ровно не хотелось так обращаться к своим ближайшим родственникам.

Мы весь вечер проговорили… Мать рассказывала о своей жизни и об отце, как они сбегали, как скрывались и как оказались без денег в Поебушках. Рассказывала она и про нашу жизнь в самих Поебушках и говорила о том, как мечтала вернуться в деревню не бесправной бедной замухрышкой, а магиней из древнего рода и с вооружёнными бойцами рода, и что теперь, уже скоро, её мечта осуществится.

Я смотрел, как эта красивая, милая девушка строит кровожадные планы, и думал: писец Поебушкам!.. Я, конечно же, рассказал ей, как сильно мне помог Борх, и что я надеюсь видеть его в числе своих ближников. Мать согласилась с этим, она сказала, что он из числа людей, которые хорошо к нам относились в деревне.

А на утро я встретил в коридоре Джессику Альбу, вернее, девушку, сильно похожую на эту актрису… И я так и застыл с открытым ртом.

— Ну как? Нравится? — с улыбкой спросила она голосом Киры.

— Ага, — только и смог вымолвить я, глупо кивая. — Ты теперь совсем неприметная, — с сарказмом добавил я. — Да, глядя на тебя теперешнюю, мужики слюной захлебнутся — это так ты не хотела проблем с внешностью?

— Ну, мы немного увлеклись, — смущенно ответила девушка. — Да и поправил он мне только черты лица, и то совсем немного.

И да, это действительно так: казалось, изменил немного разрез глаз, размер губ, ещё что-то, и передо мной стоит вроде та же Кира, но намного привлекательнее.

— Писец дохтору, ему теперь прохода не дадут.

— Уже, — улыбнулась Кира.

— Что уже?

— Он сейчас твоей бабушке подтяжку лица делает, а к нему уже собирается очередь.

— Надо этот бардак заканчивать: у нас есть увечные люди, а они тут салон красоты открыли, — возмущался я, сбегая на первый этаж.

А после обеда к нам потёк ручей переселенцев с баронского города. Вереница телег, заполненных баулами и тюками, протянулась от стены до леса, рядом с телегами шли люди всех возрастов, тоже гружённые разным скарбом. Можно было наблюдать, как угрюмые лица людей начинают меняться при виде стены… Пусть пока не достаточно высокой, но зато каменной. Их скорбные лица разглаживались, а из глаз уходила обречённость, заменяясь робкой надеждой… Ну да, их можно понять: в этом мире без высоких стен жить не принято, а их согнали с безопасного места и повели куда-то в неизвестность.

Ко мне подошёл Оркус:

— Господин, нужно в подземелье расширить и укрепить несколько сводов тоннелей.

— Это понятно, — вздохнул я, — а стена?

— Продолжим попозже, — тоже вздохнул Оркус.

Так я снова принялся за работу и практически не вылезал из подземелья, расширяя и укрепляя своды отнорков и пробивая проходы между ними. Там же я ел и спал.

Обещание самому себе я выполнил, по поводу прокачки телосложения…

— Ну ты, мохнатка, это всё, на что ты способна? Ай, сука!.. Почему так слабо?.. Бьёшь как девчонка… Ох, блин!..

— Я и есть девчонка! — ответила мне запыхавшаяся Пиз.

А ночью, перед сном, лёжа на циновке в одном из отнорков, я смотрел на свой кулак, покрытый песком, и тихо шептал:

— Ну давай… Ну же… Ещё чуть-чуть… Да! — воскликнул я, когда на кулаке появился небольшой бугорок из песка.

И вытерев кровь под носом, я разлегся на циновке, при этом счастливо улыбаясь.

Глава 48

Чтобы ускорить работы в тоннелях, я попросил Гора, чтобы он взял меня за талию и подносил к нужному участку. Работа таким образом действительно ускорилась, но негоже командиру боевого отряда на строительстве прохлаждаться, когда сверху творятся такие дела, и он, сказав: «Ща всё будет», — куда-то убежал.

Вернулся он с каким-то заросшим мужиком примерно своей комплекции, только этот был поуже и выше Гора.

— Вот, господин, он вам будет помогать в вашем деле, — радостно сказал Гор.

— М-да, — я скептически оглядел мужика высотой больше двух метров, — ну ладно, пойдёт, как зовут?

— Меня зовут Грут, господин.

— Не-е-е, неправильно, ты должен говорить: «Я есть Грут».

— Э-э-э, я есть Грут, — пробасил великан.

Ну а мне стало стыдно, и я даже покраснел: сам не любил самодуров-начальников и дедов в армии, которые развлекались, унижая других. Не подумавши, пошутил, а получилось, заставляю взрослого мужика нести какую-то ахинею, и я постарался исправиться:

— Извини, Грут, я пошутил: не надо так говорить, это фраза из одной легенды, которую я когда-то слышал.

— Расскажите? — оживился Грут.

— Ну, может быть, потом, а сейчас давай я объясню тебе, в чём будет заключаться твоя задача.