И вот я иду опять на рабский рынок, помню, как десять лет назад меня туда привела мать: «Доченька, понимаешь, у меня сейчас совсем тяжело с работой, денег совсем нет, не на что купить покушать. Ладно я сгину, но хоть тебя получится пристроить. Я не буду тебя продавать нехорошим людям, постараемся найти тебе хорошего хозяина». Хорошим хозяином оказался старый магистр алхимии: «Сколько за девочку с рогами?». Купил он меня, помнится, за десять серебряных, отчаянно торгуясь, а нужна я ему была для проверки некоторых зелий, как подопытная. Несколько раз еле смогла выжить, часто рвало и болел живот. Но спустя несколько месяцев старик заявил: «А ты живучая, иди возьми вот эти ступу и пест и растолки вот эту травку. Да не так, дура!». Вскоре я стала помощницей старого алхимика, а он заменил мне семью. Позже я выполняла всю работу с ингредиентами, от закупки до приготовления, он же только в нужный момент запитывал зелье своей магией. Он стал относиться ко мне как к дочери и даже разрешил тренироваться с охраной бою на мечах, когда я попросила, почти не бил и меньше обзывал. И пообещал, что в шестнадцать выпишет мне вольную, и я буду работать с ним как наемный рабочий.

Когда мы подходили к рабскому рынку, я заметила, что на нас обратил внимание толстый мужчина и что-то сказал на ухо светителю частоты, тот обернулся, взглянул на меня и, кивнув толстяку, направился к нам.

– Люди, да что же это деется? – начал он вещать на всю улицу.

– Как долго мы должны терпеть грязных тварей на своих улицах? – указал он пальцем на меня.

– Как можно так наплевательски относиться к заветам Чистого? – перевёл он взгляд на моего хозяина.

– Так ты ещё и спишь с этим отродьем тьмы? – перешёл он в наступление.

– Э-э-э, нет, я с грязными не сплю, и ничего такого, – начал оправдываться удивлённый племяш.

– А зачем ты с ней чуть ли не за ручку ходишь по улицам нашего города, смущая умы людей, как будто так и надо? Может, следующий раз со стригом будешь прогуливаться по нашим улицам? – не снижая голоса, распалялся служитель Чистого.

– Да нет же, я её на рабский рынок веду, чтоб избавиться.

– А-а-а, так ты хочешь свои грехи на другого переложить?! Да ещё и за деньги! – закричал служитель.

– Да я, да я, да нет, я...

– Позвольте вмешаться, я мог бы вам помочь. Меня зовут Керт, я занимаюсь торговлей, и как раз так получилось, что меня попросили увезти изгнанных подальше в лес, чтобы не шатались под стенами города. За свою небольшую услугу возьму с вас всего один серебряный, – влез в разговор толстяк.

– Ещё и с меня серебряный? – вытаращился на них племяш.

Похоже, он понял, что это развод, но с Орденом Чистоты связываться не захотел.

– Хорошо, давайте мне серебряный и забирайте рогатую девку, – протянул ладонь, похоже, уже бывший хозяин.

Уже вечером мы на телеге въезжали в ворота деревни Поебушки. Нас встречал староста со свитой:

– Ну и кого, Керт, ты мне привёз? На кой они мне, своих кормить нечем? Мужиков ещё возьму со скидкой, а девку вези обратно.

– Хали, дружище, как я рад тебя видеть! Скидка, конечно, будет. Ну а про девку – это ты зря, гляди, какая симпатичная мордашка, да и нетронутая ещё, я проверял, – радостно произнёс торговец.

– Угу, кожа да кости. Тут дело ещё вот в чём: на днях приезжали светители чистоты, настропалили народ, что, мол, если увидите у кого признаки грязных, обязательно обратитесь к старосте, иначе не заметите, как этот человек переродится и порвёт ваших близких, – тихо проговорил староста на ухо торговцу.

– Вот же задолбали со своим бредом! Как же они переродятся, если росу не поглощают? – так же тихо ответил торговец.

– Я это знаю, ты это знаешь, а народ – он такой народ... Мы вот не так давно мальчишку изгнали – он случайно тварь поглотил... Дык еле уберёг, чуть на месте не разорвали, – доверчиво сообщил староста.

– Понятно, – вздохнул торговец, – ну ты это, распорядись, чтоб её на ночь в сарай какой-нибудь определили, и платье с неё снять надо – хороший материал, а ей тряпку какую-нибудь выдали, чтоб срам прикрыть.

– Хорошо, распоряжусь, а ты пошли – будем ужинать, и дела обсудим.

На следующее утро мы выехали из деревни. За ночь я вся продрогла до костей: пыльный мешок с дырками, который мне выдали вместо платья, совсем не грел. Отъехав недалеко от деревни, торговец начал разговор:

– Ну как-то так, – развёл он руками, – хотел тебя пристроить, но не получилось, придётся тебе как-нибудь самой в лесу выживать, да ещё и денег на тебя потратил. Ну что уж теперь поделаешь...

– Господин, – обратился один из воинов-охранников к торговцу.

– Что тебе?

– Там впереди у дороги мальчишка какой-то сидит с корзинами, прогнать?

– Я тебе прогоню: это, возможно, мой клиент, – предвкушающе заулыбался торговец.

Мальчик был в чистой, но изношенной одежде, перед ним стояла корзина с большими копчёными рыбинами и зачарованный котелок, полный ягоды силы, да ещё ягода была такой большой, я такой не видела на рынке. У торговца при виде такого богатства заблестели глаза. Воины окружили мальчика, и к нему подошёл торговец.

– Торгуем? Что за рыбу просишь?

– Соли, – угрюмо сказал мальчик.

– Марис, достань вон тот мешок, – обратился торговец к одному из охранников.

– Столько хватит?

– Можно и специй немного добавить.

– Ха, ну и вон ту суму мне ещё подай, Марис. А теперь?

– Пойдёт.

– А за ягоды?

– Есть справочники по травам с картинками и их расценкам, а также по органам тварей и животных? – спросил мальчик.

– Есть, и по травам, и по органам, только очень дорогие. За них придётся отдать всю ягоду.

– Хорошо, – расстроенно выдохнул мальчик.

– А за котелок?

– Не продаётся – дорог как память, – буркнул мальчик.

– Память – это да, её надо беречь... Но сегодня специально для тебя – эксклюзивное предложение, – начал толстяк, как будто выступал на сцене, – рабыня-девственница, красавица, мастерица...

– Спортсменка, комсомолка, – продолжил за него мальчик, – знаем, плавали.

– Что?