— М-да, дела! — ошарашенно произнёс Борх и почесал свою макушку. — Сильно же тебя приложило... В общем, так!.. Мне скоро нужно будет идти на смену... Тебя я с собой взять не могу, так что, пока есть время, спрашивай, расскажу, что знаю... И так... Стриг — это одна из самых распространённых тварей, физически он слаб, но компенсирует это силой ума.

— Силой ума? — переспросил я.

— А, ну да, ты же говорил, что ничего не помнишь... Тут и дня не хватит тебе всё рассказать, — он тяжело вздохнул, — сила ума — это способность стрига гипнотизировать свою жертву. Если человек или зверь встретится глазами со стригом, то он застывает как столб и не может пошевелиться, а стриг в это время выпивает всю кровь... Есть люди, которые могут сопротивляться способности стрига, в основном это управляющие энергией...

Я слушал Борха, охреневая от услышанного!.. Получается, в этом мире есть магия и маги!.. Только они как-то странно и непонятно называются... И чтобы лучше вникнуть в местное колдунство, я начал переводить для себя местные понятия в термины из фэнтези моего прошлого мира... Значит, сила ума пусть будет ментальной магией, а управляющие энергией будут магами... Тогда что такое эта роса? Уж точно не конденсат на растениях... Этот вопрос я и задал Борху... И если продолжить аналогию, то роса – это концентрат маны... В этом мире мана есть во всём: в воде, в воздухе, в растениях, в животных и даже в людях, но её концентрация в них очень низкая. А вот в тварях, в некоторых животных, в воинах и магах она настолько сконцентрированная, что становится видимой... Именно тот черный дым, который выливался из извращенца, и есть роса. А я долбанул камнем по башке не извращенца, а стрига...

— Это что, получается, тварей нельзя убивать? — уточнил я.

— Ну почему же, — усмехнулся Борх, — мы же их убиваем и поглощаем их росу, отчего становимся только сильнее... Тварей можно убивать только инициированным воинам и магам.

— А как же я? — спросил я.

— А ты для этого ещё очень маленький... Инициацию проходят с восемнадцати лет, путём поглощения росы слабой твари, можно и в семнадцать, но нежелательно. Я слышал про случаи, когда и в пятнадцать проходили инициацию. Но шансы пройти её в пятнадцать и не переродиться — очень малы... Говорят, что это как-то связано с какими-то веществами в крови ребёнка или его чувствами, которые он испытывает во время инициации... Тебе же от силы лет десять, поэтому шансов у тебя никаких, — грустно закончил Борх.

— Дядька Борх, а где мои родители? — поинтересовался я.

— Ты сирота... Твои родители приехали в нашу деревню лет пять назад... Кто они и зачем забрались в нашу глушь — мне неизвестно. Да они о себе особо не распространялись. Потом, через два года, батьку твоего на охоте жрач порвал, мы с ним тогда вместе были... Тварь сначала на меня напала: думал, всё — конец мне пришел... Но батька твой как начал её кромсать своим мечом, и тварь переключилась на него... В общем, я выжил, а твой отец нет, поэтому я ему жизнью обязан в какой-то мере, — грустно поведал он.

— Мечом?! — поднял я брови от удивления.

— Ага... Мечом... У твоего отца, единственного на всю деревню, был меч из металла, — ответил Борх.

— А сейчас где этот меч? — заинтересовался я.

— А сейчас он у Гута... Гут — первый воин деревни и правая рука толстяка, — Борх со злостью сплюнул на землю, — та ещё сука... Они в верхушке деревни все друг друга стоят... Я раненый был, а когда маленько оклемался, меч твоего отца уже был у Гута... А когда я предложил отдать меч семье владельца, меня далеко послали...

— Понятно, — произнёс я задумчиво, — а мать?

— Ну-у-у, — замялся Борх, — мать твою изгнали через год после смерти отца... Она была красивой женщиной, да ещё и осталась одинокой вдовой, вот и стали к ней многие мужики клеиться. Бабам это, конечно же, не понравилось, потому что некоторые из этих мужиков были их мужьями... Вот бабы и пошли к старосте жаловаться на разврат, ну и сверх этого понапридумывали всякого... Якобы она запретными делами занимается, отчего скоро переродится в тварь... Последней каплей стало то, что когда её снасильничали и она пришла жаловаться к старосте, насильником оказался честный семьянин и во всех смыслах хороший человек — друг старосты... И общим решением на собрании всей деревни был вынесен приговор: изгнать. А на следующее утро, взяв с собой только котомку, она покинула деревню... Но вряд ли она далеко ушла... Тварей тогда в округе было побольше...

М-да, подумал я!.. Ну и деревенька!.. Если бы меня не изгоняли, сам бы ушёл... Не деревня, а серпентарий какой-то: валить отсюда надо, пока они не передумали. Как я понял, теперь во мне есть эта роса, и убив меня, местному воину можно неплохо приподняться...

— Тебя же, — продолжил Борх о нелёгкой жизни предыдущего владельца моего тела, — она оставила у одной одинокой бабульки, но та померла на следующий же день. И тебе пришлось ночевать где придётся, питаться чем придётся. Ты подрабатывал, помогая то одним, то другим за еду...

— Дядька Борх, а что это за закон такой? — спросил я, решив узнать, что уберегло меня от немедленной кончины.