– Но я тут главный, и я буду решать, кто с кем спит! – повысил я голос.

После моих слов установилась гробовая тишина, слышно было только какое-то насекомое типа сверчка. Я почувствовал, как все напряглись, а от Оркуса вообще коктейль эмоций: страх, паника, решимость.

– А ну-ка всем успокоиться! – рыкнул я. – Я не так выразился, – начал я спокойным голосом. – Оркус, сука, если ты сейчас не успокоишься, ошейник тебя задушит, а дети останутся без отца, – пытался я его успокоить, когда среди всех его чувств осталась лишь одна решимость.

– Ты их не получишь, тварь! – зарычал Оркус, направляясь в мою сторону.

А потом захрипел и упал на колени, раскрывая и закрывая рот, пытаясь сделать вдох, а над ним стояла Лика, сжимая амулет от ошейника.

Оркусу пришлось снять ошейник, чтобы привести его в чувства, а его жену, детей и старуху убедительно попросить отойти на пятьдесят шагов, намекая на Лику, помахивающую секирой. После того как он открыл глаза, я, прижимая нож к его горлу, спросил:

– Ну и что это было?

– Пожалуйста, пощадите жену и детей. В них очень мало росы, вам не будет с них никакого толку.

– Э-э-э, – подзавис я. – А за кого ты меня принимаешь?

– За высшего вампира, а за кого же ещё? – в свою очередь удивился он.

– А как доказать, что я не высший вампир?

– Порежьте руку, а кровью на моей руке оставьте отпечаток, – всё больше удивляясь, ответил он.

Я не стал больше задавать вопросов и сделал, как он сказал... А после мы минут пять смотрели на измазанное моей кровью предплечье Оркуса, прежде чем он выдал:

– Ты не вампир.

– Да ну?! – саркастично заметил я. – И как ты догадался, Шерлок?.. По походке?

После того как все успокоились и приготовили спальные места, мы собрались вокруг небольшого костра.

– Итак, рассказывай, – сказал я, глядя в глаза Оркусу.

– Как уже говорил, я десять лет был в группе охотников за тварями. Мы их выслеживали, усыпляли, а потом продавали в графство. Я скопил достаточно денег, чтобы открыть своё дело и лишний раз не рисковать жизнью. Но с моей бывшей группой поддерживал хорошие отношения... И когда они в очередной раз заехали ко мне, а было это примерно три месяца назад, за кружкой пенного поведали мне, на кого у них очередной заказ. Оказалось, что они шли по следу высшего вампира, и он привёл их к нашему баронству. Месяц они его искали по всем окрестностям, но так ничего не нашли. А тут меня с семьёй выкупает мальчик с девочкой, которые живут одни в лесу, там, где потеряли след высшего. Девочка обращается к мальчику «мой господин» и пожирает его глазами, примерно такие отношения между обычным вампиром и высшим. А мальчик разговаривает и ведёт себя как взрослый, и только высший вампир может менять габариты своего тела и превратится в ребёнка лет десяти. А когда вы начали настаивать, чтобы Лиса осталась ночевать с вами, я подумал, что вы хотите её выпить. А там и до нас доберётесь. У меня появились подозрения ещё там, у дороги, а потом они только крепли. А сейчас я ничего не понимаю, – как-то беспомощно закончил Оркус.

– Ну, во-первых, – решил я немного признаться, – того высшего вампира больше нет, его на моих глазах спалил один маг, большего я не могу рассказать – не моя тайна.

– Ну, это очень хорошая новость! – обрадовался Оркус. – С того берега, где дорога, это, наверное, было самое опасное существо.

– Оркус, а что ты там говорил про превратиться?.. Разве твари превращаются в людей? – поинтересовался я, поглядывая на бабульку: всё-таки она первая Лису спать с собой звала.

– Ну, в общем, вампиры не совсем твари, – начал Оркус, – они между ними и людьми. Некоторые воины и маги застревают в развитии на одном месте, а на дорогую алхимию не хватает золота, тогда они прибегают к запрещённым способам, а именно: пьют кровь тварей. Хватает чуть-чуть, всего пару глотков, и развитие вновь возобновляется. Ну, как обычно оно и происходит, не хватает ещё немного развития, и тогда очередные несколько глотков. А потом человек не видит в этом ничего плохого и уже пьёт на постоянной основе, и без очередной дозы уже не может. Чаще всего это происходит в деревнях...

– Ха-ха-ха... Хи-хи-хи... Извини, Оркус, ну ты сейчас описываешь деревенских алкашей, и с ну та-а-ким серьёзным лицом, я не смог сдержаться, – сквозь смех проговорил я.

Я ещё некоторое время ржал как конь, пока не успокоился. А после, ещё раз извинившись, попросил продолжать.

– В деревнях, потому что там недавно инициированные юноши, толком не зная последствий, но где-то услышавшие, что это помогает, пробуют кровь тварей... Когда же их родные замечают в них изменения, то вместо того, чтобы сообщить про них властям, покрывают их... А иногда и кормят своей кровью, ненадолго уменьшая ломку.