– Побольше почтения своему господину! – вскочила с места Лика.

– Э-э-э, я не умею, молодая госпожа: недавно в рабах – не обучен, так сказать, – пожал он могучими плечами.

– Ну да ладно, продолжай, – попросил я.

– Ну вот... Значит, посадили нас в телегу к толстяку: меня с семьёй, вот эту девчушку, молодого парнишку, и вот эта старуха с нами напросилась... Говорит, что в Поебушки ей надо – дела у неё там... Приехали мы в Поебушки, староста только на парня указал, а насчёт остальных... Говорит, увози, мол, таких не надо... На жену мою только поглядывал, но торгаш разъяснил, что она свободная и оставаться не собирается... А у парня того, что с нами был, только нижние клыки сильно торчали. Так староста молодцов позвал, они с ним куда-то сходили, и обратно парня привели уже без клыков. Ну а нас-то не исправишь: с меня только что кожу снимать.

Был он ярко-зелёного цвета кожи, с коротким ёжиком волос и фигурой бодибилдера. Его дети, два брата-близнеца, имели такой же цвет кожи. А вот супруга была обычной или, как говорится у местных, чистой... Она была невысокой худенькой брюнеткой лет тридцати, и звали её Мина.

– А эта? – перевёл я взгляд на старуху.

– Бегала по деревне, кого-то искала... Потом поговорила о чём-то с бородатым воином, упала на колени и заревела. А зачем с нами пошла, не знаю. Наверное, здесь хотела этого кого-то найти. А когда вы сказали, что вас тут только двое живёт... Стала такой, – кивнул он на отстранённую старуху.

– А с девочкой что? – спросил я.

– Девочка эта – дочь рабыни из таверны. Там хозяин своих подавальщиц под посетителей подкладывает... Так сказать, дополнительная прибыль. Вот какой-то постоялец и заделал одной из них это ушастое чудо. Как её зовут, не знаю. Да и она не разговаривает... Мне просто как-то знакомый рассказывал про девочку со звериными ушами, которая живёт в трактире.

Девочке было лет шесть, и у неё действительно были звериные ушки. Они размещались выше, чем у обычных людей, и не стояли на месте, как бутафорские, а постоянно шевелились, поворачиваясь на звук. А из-за мышц, которые их двигают, форма головы девочки немного отличается от обычной. Но, как и рассказывал Фед, всё смотрелось очень органично. Вместо ногтей у неё были маленькие коготки, и она была ярко-рыжей и конопатой, с таким же рыжим мехом на ушках... Отчего она была похожа на лисичку.

– Ну, раз мы не знаем твоего имени, будем звать тебя Лисой, – сказал я.

– Лисой, – повторила тонким голосом девочка и улыбнулась.

Заулыбались и все, за столом атмосфера немного разрядилась.

Мы ввосьмером сидели за столом, не так давно сделанным мною, чтобы кушать на свежем воздухе, а так как в прошлой жизни я был большим человеком, в прямом смысле слова, и любил мебель побольше, то и здесь не стал изменять своим привычкам, поэтому стол для двоих у меня получился метр на два, всё из той же укреплённой глины, и из неё же лавки. Поэтому мы расположились с комфортом. Ели жареную на костре рыбу и разговаривали.

Не так давно мы с Ликой вернулись от торговца с покупками. Расторговались мы неплохо... Лика уважительно, но настойчиво торговалась, зная все цены на данный товар. Толстяк после такого даже предлагал взять Лику назад за умеренную плату, но я отказался, как говорится, такая тёлочка нужна самому. Купили мы всё, что собирались: семена, несколько пар ботинок, разной одежды, ткани, одеял из шерсти и ещё всякого необходимого для быта... А также совершили незапланированные покупки, а именно: купили двух рабов, вот только с одним из них в довесок шла семья, а бабка шла сама по себе, но почему-то с нами... Ну не гнать же её было!

Амулет от ошейника Оркуса мы привязали к Лике, потому что она сказала: «А то я знаю, какой ты добренький... Всех отпускаешь, а он нас потом прирежет... Смотри, какая у него рожа зверская!». Я же не стал с ней спорить: потом освобожу. Я-то знаю, какие у Оркуса намерения, нам он зла точно не желает, а его поведение опасного человека лишь из-за того, что он очень переживает за семью. Он боится, что с ними что-нибудь здесь случится. Потому что, как ни крути, мы с Ликой выглядим очень подозрительно... Маленький мальчик и девочка-подросток, которая на людях обращается ко мне на «вы» и называет господином. При этом она смотрит на них с вопросом: что это они ещё ниц не упали перед благодетелем. Конечно же, мы не собирались никого покупать, но этим испуганным детским взглядам я не смог ответить «нет». Торговец запросил недорого, шесть ягод силы за обоих.

После того как убрали со стола и собрались возле дома, я объявил:

– Ладно, давайте готовить спальные места, можете расположиться рядом с домом... Сегодня поспите на свежем воздухе, а завтра сделаем вам шалаши. Девочку мы возьмём к себе в дом: она будет спать с нами.

– Девочка может лечь спать со мной, – тихо сказала молчавшая до этого старуха.

– Ну уж нет, вы какая-то мутная, мадам. Я вам ребенка не доверю.

– Да ты сам ещё ребёнок, – как-то даже оживилась старушка.