— И как его зовут?

— Ефим Клычков, портовый маклер[1]. Я держу дом удовольствий, он продаёт сведения. Через него нанимают суда и команды, и редкий груз проходит через Астрахань так, чтобы Клычков хотя бы не услышал о нём. Если ваш менталист прибыл в город по воде, Ефим знает, на чём и с кем.

Третью задачу это не решало, зато след наконец появился. Для одного вечера достаточно.

— Чего вы хотите взамен?

Жанна чуть склонила голову.

— Денег у меня достаточно. Милости я не прошу. У неё слишком неприятная привычка становиться обязательством. Я хочу продолжить работать. Тот же бизнес, та же улица, те же клиенты. Я умею содержать всё это в порядке и могу быть вам полезна. Единственное, что изменится, человек, которому этот порядок выгоден.

Ответил я не сразу, прикидывая в уме, хотя сомнений у меня не было.

В этом городе сядет мой наместник, и кого бы я ни выбрал, за ним нужен пригляд, а мне нужен независимый от него источник информации. В бордель Жанны ходят все: капитаны, бояре, портовые чины, приказчики торговых домов и офицеры гарнизона. Туда же придут и подчинённые моего ландграфа, когда обживутся. Значит, там у меня появятся собственные глаза, и стоить они будут совсем недорого.

— Работайте, — я закрыл тетрадь. — Только не забывайте платить налоги.

Она встала, поклонилась и ушла, а я остался сидеть, думая, что за всю войну ни одно приобретение не досталось мне так дёшево.

***

Утром следующего дня из окон кабинета я видел, как порт возвращается к жизни: у причалов стояли суда под пятью флагами, кран на нижней пристани ходил без остановки, а по фарватеру к морю шёл первый караван с нефтью, ведомый буксиром с царицынским вымпелом. В начале войны по этой воде шли мои баржи с балластом вместо техники. Теперь по ней шёл товар.

На столе, пустом при прежнем хозяине, лежало всё: три тетради с показаниями, документы по складам, рапорты Лихачёвой и Крестовского, ведомость гарнизона.

Астрахань нельзя было просто отдать одному ландграфу и считать дело сделанным. В одном городе сходились три разных дела: портовая торговля, сыск и оборона от угроз со стороны степи и Каспия. Каждое требовало своего специалиста, а столько в одного человека не помещается, и я это уже проходил: в Самаре Савельев приехал не один, а с гвардией, ротой и боевыми магами, и только поэтому месяц спустя мне было что проверять. Здесь требовался тот же порядок, только крупнее, потому что Самара стояла в достаточно безопасном месте, а Астрахань на границе.

На вопрос о будущем управителе, который задали и астраханские бояре, я ответил: кандидаты есть, выбираю, объявлю на днях. Этого хватило. Город понял, что место не пустует, а раз выбор за мной, торговаться за него не с кем. Бояре ходить в этот дом не перестали, только приходили теперь с вопросами о различных преференциях, оставив рассуждения о том, кто из них достойнее.

Сигурд горячку не порол. Вчерашним утром он ушёл на пристань и стоял там до ухода последнего буксира, шедшего вверх, а к обеду вернулся, не сказав никому ни слова. Василиса ушла в дела, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. О Стокгольме ни один из них при мне не заговаривал. Оба ждали, когда я закончу здесь, и я торопился.

Сыск я поручил тому, кто умел его вести. Из Угрюма ехал Семён Гальчин, бывший писарь из беженцев, которого Крылов когда-то выделил среди прочих за одно качество: за всю проверку Талантом он не солгал ни разу. Судебные бумаги он читал лучше иного судьи, плюс сам руководил следственной группой в Костроме. Здесь ему предстояло разбирать криминальную сеть, портовые махинации, показания княгини и Жанны, дело Тагирова, взятого Крестовским в ту же ночь, и всё остальное, что лежало в тетрадях у меня на столе. Для такой работы важны навыки, а не громкое имя. В Астрахань он ехал временно: разберётся со всем этим и вернётся к своим делам в других княжествах.

Порт и таможню я поручил целой группе. Из Аудиторского приказа ехали люди Артёма Стремянникова, а группу возглавлял Никанор Гнездилов. При Вадбольском порт был личным хозяйством князя: откупы, двойные книги и подряды проходили через его людей, и часть денег оседала у него в карманах. Посади я над портом своего человека, поменялось бы только имя. Поэтому хозяина у порта больше не будет. Люди Стремянникова ничем там не владеют и ничего не решают: они сверяют книги, считают грузы и пошлины, проверяют остальное. После этого всё, что проходит через порт, станет видно в цифрах. Это касается и нефтяного потока, которым Содружество кормит Баку: после войны он не перейдёт в чьи-то руки, а встанет на постоянный учёт.